Послышался звук поворачиваемого ключа, и в проеме появилось лицо Людмилы. Но, честное слово, я даже не сразу поняла, что это Людмила! Боже мой, неужели можно так измениться за несколько дней?

Людмила была высокой, стройной шатенкой с голубыми глазами, всегда ухоженной и привлекательной. Никто не давал ей сорока лет. Она всегда выглядела чуть ли не моей ровесницей, а в сорок выглядеть на двадцать девять это, я вам скажу...

Господи, что же с ней случилось? Передо мной стояла настоящая старуха. В подъезде царил полумрак, но я все равно заметила целую сеть седых волос на голове Людмилы. Глаза ее потускнели и из голубых превратились в мутно-серые. Уголки губ опущены, вокруг них расходились стрелочки морщин. Никакого макияжа, черное креповое платье...

- Людочка, что с тобой? - невольным шепотом спросила я.

- Ах, Поля! - Людмила вдруг протянула ко мне руки и расплакалась.

Я едва успела ее подхватить. Она повисла на моих руках, сотрясаясь в рыданиях.

- Успокойся, успокойся, - обнимая, я провела ее в квартиру. - Садись, сейчас я тебе валерьяночки накапаю.

Я усадила Людмилу на диван и хотела уже кинуться на кухню, как тут взгляд мой упал на противоположную от дивана стену, и я поняла, что валерьянка вряд ли поможет...

На стене висел портрет Людмилиной дочери, Кристины. Голубые глаза девочки были широко раскрыты, словно она чему-то сильно удивилась. И все бы ничего, да только был тот портрет в черной рамке.

Я, отказываясь верить своим глазам, в растерянности повернулась к Людмиле.

- Да, Поля, - закивала она головой. - : Ты же даже не знаешь ничего! А я не успела тебе сообщить... Я даже забыла, что мы сегодня встретиться собирались. Я все эти дни словно как в тумане живу... Ничего не соображаю...

- Господи, Люда, да что же случилось с Кристиной-то? - опускаясь на диван, спросила я. Я думала, что, скорее всего, девочку сбила машина. Или еще какой несчастный случай произошел. Но боялась проговорить это вслух.