- Буря поднялась такая, что я чуть было не отдал Богу душу вместе с потрохами. Я уж думал, что настал мой последний час, и решил исповедоваться перед Господом Богом в своих грехах. По счастью, их оказалось так много, что я не успел перебрать и половины, как показалась земля. Остальные я приберег для обратного пути. От громовых раскатов его смеха в окнах задрожали стекла. - Да, черт возьми, - продолжал он, - видно, я создан для того, чтобы колесить по земле, а не для того, чтобы барахтаться в соленой водичке. И если бы не любовь к вам, кузина, если бы не необходимость сообщить вам важнейшие известия... - Разрешите, кузен, я покончу раньше с моими делами, - прервала его Изабелла. И, повернувшись к гостю, она кивнула на мальчика. - Мой сын начал сегодня говорить. Потом обратилась к леди Мортимер: - Мне угодно, чтобы он заучил имена своей родни и чтобы он как можно раньше узнал, что дед его, Филипп Красивый, - король Франции. Читайте ему с сегодняшнего дня вслух "Отче наш" и "Богородицу", а также молитву Людовику Святому. Слова эти должны запасть ему в сердце раньше, чем он поймет их разумом. Изабелла была рада случаю показать французскому родственнику, потомку одного из братьев Людовика Святого, свои заботы о воспитании сына и направление этих забот. - Какое прекрасное воспитание получит благодаря вам этот молодой человек! - воскликнул Робер Артуа. - Учиться царствовать начинают с младенчества, - ответила Изабелла. Не подозревая, что эти слова относятся к нему, мальчуган с удовольствием заковылял по зале, озабоченно переступая ножками и спотыкаясь, как дети простых смертных. - Трудно представить себе, что мы тоже когда-то были такими! заметил Робер Артуа. - Особенно трудно представить это, глядя на вас, кузен, - подхватила с улыбкой королева. На мгновение она задумалась, стараясь вообразить себе чувства той женщины, что выносила под сердцем эту человеческую глыбу, и свое собственное чувство к сыну, когда он станет взрослым мужчиной...