Когда он не работал с Маккарти, Шанаги часто посещал салуны и притоны.

Такие люди как Моррисси, которые контролировали голоса ирландцев, были важными персонами в Таммани-холле, а Моррисси, обладая врожденной хитростью, старался стать самой важной персоной. Он был вызывавшим восхищение кулачным бойцом и политиком, занимавшимся делами ирландских эмигрантов. Он находил им работу, улаживал проблемы. Его головорезы или, как их называли, "толкачи" наводили страх на голосующих за оппозицию, охраняли собственных избирателей, подделывали бюллетени и занимались разными темными делишками.

Все решала личная популярность Моррисси.

Шанаги исполнилось тринадцать лет, когда он повстречал старого занакомого. Он шел по Файв Пойнт, шагая по середине мостовой, как и положено хозяину района, когда увидел Мейд O'Килларни. Кобыла была запряжена в повозку мясника.

Он подошел к обочине и остановился. Стараясь не обращать на себя внимания, Том внимательно осмотрел лошадь. Тот же шрам над копытом, тот же окрас. Это она.

Спокойно стоящая лошадь вдруг сделала шаг вперед и вытянула морду к нему. Том погладил ее, а когда из дома вышел посыльный, развозивший мясо, прокомментировал: — Хорошая лошадка.

— Проворная, — сказал посыльный. — Слишком проворная.

Шанаги запомнил название фирмы, написанное на борту повозки, помахал на прощание рукой и отправился дальше. Но завернув за угол, бросился бежать.

Он знал, что Моррисси сидит в своем игорном доме и поспешил именно туда.

Том вошел в комнату и увидел, что Моррисси сидит за столиком в компании незнакомых людей, перед ним стояла кружка пива, в кулаке зажата сигара.

— Сэр? Мистер Моррисси? — Старик Моррисси не любил, когда его прерывали. Он резко обернулся, однако увидев Тома, смягчился. — В чем дело? Что-нибудь случилось?