— Мне надо поговорить с вами, сэр. Как можно скорее.

Моррисси изумленно уставился на Тома. На протяжении полутора лет, с тех пор, как он впервые увидел мальчишку, тот никогда не осмеливался заговорить первым. Он не путался под ногами, делал, что велено, и держал язык за зубами.

— Что такое?

— Наедине, сэр. Я должен поговорить с вами один на один.

Моррисси отодвинулся от стола. — Надеюсь, вы извините меня, джентльмены.

Взяв пиво в одну руку, сигару в другую, он проводил Тома к уединенному столику, уселся и знаком показал Шанаги, чтобы тот занял место напротив. Так в чем же дело, малыш? Как ты знаешь, я занятой человек.

— Сэр, я только что видел Мейд O'Килларни.

— Кого? Что это за Мейд? Или кто это?

— Лошадь, сэр. Скаковая лошадь. Она развозила мясо в Файв Пойнт.

Моррисси вставил сигару в рот. — Скаковая лошадь тянет мясницкую повозку? Должно быть, она не так уж хороша. Может сломала что-нибудь?

— Не думаю, сэр. Она выглядела прекрасно, только неухоженная. Я хорошо ее знаю. Она необычайно резвая, и даже если находится не в лучшей форме, от нее можно иметь жеребят, сэр.

— Ладно, парень. Не торопись и расскажи мне все подробно.

Как давно это было? Шанаги, подложив руки под голову, смотрел на шелестящую вверху листву. Десять лет назад? Давно, очень давно.

Медленно и подробно он рассказал Джону Моррисси о Мейд, как присутствовал при ее рождении, как объезжал ее на тренировках и участвовал в первых скачках.

— Мейд выиграла, — объяснял он, — потом опять выиграла. Она победила еще дважды с другим жокеем, затем ее владелец проигрался в карты. Он потерял Мейд и ее продали какому-то американцу.

Моррисси стряхнул пепел. — Ты не ошибся?

— Уверен. Первые подковы ей выковал мой отец. Я играл с ней мальчишкой. Нет, я не ошибаюсь, да и она меня вспомнила.

— Сколько ей сейчас?