— Пять лет… чуть больше.

Через два дня Моррисси его вызвал.

— Том, мой мальчик, как тебе понравится ездить на мясницкой повозке?

— Как скажете.

— Тогда считай, что у тебя новая работа. Будешь развозить мясо и проверишь лошадь. Как я понимаю, все доставки должны быть закончены к полудню. Когда освободишься, отведешь лошадь к Фенвею. Завтра суббота. Утром выведи ее на дорожку и немного поработай. Легонько. Понаблюдай, как она двигается, не случилось ли с ней чего. Там будет Локлин, он хорошо разбирается в лошадях. Он будет за вами присматривать. Сейчас никаких рекордов, потому что жила Мейд в плохих условиях и обращаться с ней надо заботливо. Но не вздумай ее вычесывать и скрести. И ни слова никому, ты понял? Ни слова!

Воскресное утро было холодным, с привкусом тумана в воздухе. Он вывел Мейд на дорожку, и Локлин ободряюще махнул рукой.

— Один круг, парень. Посмотрим, как она двигается. Может мы что-то имеем, а может нет.

Когда они выехали на дорожку, Мейд вспомнила. Голова ее вздернулась, она закусала удила. — Не сейчас, малышка. Успокойся… Успокойся!

Мейд пустилась в галоп и прошла один круг. Когда Шанаги натянул поводья возле ворот, его уже ждал Локлин.

— Хорошо идет. Немного застоялась, вот и все.

Том сделал еще один круг, на этот раз чуть быстрее. Мейд натягивала поводья, стремясь пуститься вскач, и ему приходилось сдерживать кобылу.

— Как она себя вела? — спросил Локлин, когда они вернулись к началу дорожки.

— Она боец, мистер Локлин. Она любит выходить из-за спины, и если в ней что-то осталось от прежних времен, она сможет мчаться, как вихрь.

С неделю он развозил мясо на повозке, запряженной другой лошадью, очень похожей на Мейд. После полудня он работал на ипподроме. У Мейд было врожденное желание к соперничеству, она любила скачки и любила побеждать. Шанаги не знал, что задумал Моррисси, но догадывался, что тот задумал заработать на этой лошади кучу денег.