За подготовку Мейд и скачки Моррисси дал ему пятьсот долларов. Это было больше денег, чем его бедный отец видел за всю свою жизнь. На эти доллары Шанаги приоделся и снял хорошую комнату. Три сотни он положил в банк, который порекомендовал Маккарти.

Он скакал на Мейд еще три раза прежде чем стал слишком тяжелым для жокея. К шестнадцати годам он был ростом пять футов девять дюймов — таким он и останется на всю жизнь — весил около ста шестидесяти фунтов, но выглядел сухим и жилистым. Иногда он проводил тренировочные бои с самим Джоном Моррисси, и старый ирландец был в бою беспощаден. Шанаги имел преимущество в росте и длине рук, однако ему пришлось учиться уходить от ударов, входить в клинч и легко перемещаться по рингу.

Хотя Шанаги был средневесом, удар его по силе не уступал тяжеловесу, и несколько раз его выставляли на бой с ничего не подозревающими деревенскими парнями, превосходящими его по комплекции и росту. Конечно, Шанаги побеждал.

О Бобе Чайлдерсе и его семье он ничего не слышал, однако через несколько месяцев, выходя на Файв Пойнт, увидел похожего на Боба юношу и решил, что это его сын. Тот стоял на углу вместе с двумя спутниками.

— Тот самый, — сказал один из них, показывая на Тома. — Он был жокеем.

Плотный парень, который был похож на Чайлдерса позвал его: — Эй, ты! Иди сюда!

Шанаги помедлил. Он понимал, что на них не следует обращать внимания, но что-то в тоне этого парня показалось ему оскорбительным. — Хочешь поговорить, — ответил он, — подойди сам.

— Я подойду, и будь ты проклят!