- Это капитан Робинсон с "Роберты", - сказал Гриф, знакомя их.

Тем временем Малхолл обменялся рукопожатием с Питером Джи.

- Я и не думал, что на свете есть столько жемчуга, - сказал Малхолл.

- Такого количества сразу и я не видывал, - признался Питер Джи.

- Сколько все это может стоить?

- Пятьдесят или шестьдесят тысяч фунтов - для нас скупщиков. А в Париже... - Он пожал плечами и высоко поднял брови, не решаясь даже назвать сумму.

Малхолл вытер пот, стекавший на глаза. Да и все в комнате обливались потом и тяжело дышали. Льда не было, виски и абсент приходилось глотать теплыми.

- Да, да, - хихикая, подтвердил Парлей. - Много мертвецов лежит тут на столе. Я знаю свои жемчужины все наперечет. Посмотрите на эти три! Недурно подобраны, а? Их добыл для меня ловец с острова Пасхи - все три в одну неделю. А на следующей неделе сам стал добычей акулы: она отхватила ему руку, и заражение крови его доконало. Или вот эта, она крупная, но неправильной формы, - много ли в ней толку; хорошо, если мне дадут за нее завтра двадцать франков, а добыли ее на глубине в сто тридцать футов. Я видел, как он вынырнул. У него сделалось не то кровоизлияние в легкие, не то судороги - только через два часа он умер. И кричал же он перед смертью! На несколько миль было слышно. Такого силача туземца я больше не видывал. Человек шесть моих ловцов умерли от судорог. И еще много людей умрет, еще много, много умрет.

- Довольно вам каркать, Парлей, - не стерпел один из капитанов, Шторма не будет.

- Будь я крепок, как когда-то, живо поднял бы якорь и убрался отсюда, - ответил хозяин старческим фальцетом. - Живо убрался бы, если б был крепок и силен и не потерял еще вкус к вину. Но вы останетесь. Вы все останетесь. Я бы и не советовал, если б думал, что вы послушаетесь. Стервятников от падали не отгонишь. Выпейте еще по стаканчику, мои храбрые моряки. Ну-ну, чем только не рискуют люди ради нескольких соринок, выделенных устрицей! Вот они, красавицы! Аукцион завтра, точно в десять. Старик Парлей распродает свой жемчуг, и стервятники слетаются... А старик Парлей в свое время был покрепче их всех и еще не одного из них похоронит.