- У тебя все в порядке? - выдыхаю через маску.

Он еще не может отдышаться, сдирает с лица респиратор и с передыхом говорит.

- Костюм, гад, порезал.

Теперь я тоже сдираю маску с лица и перевожу дух.

- А у меня ЧП. Кажется тот..., который на меня первый напал, издыхает.

- Туда ему и дорога.

Толя приходит в себя и начинает активно действовать. Прежде всего, он сдергивает парня с кольев оградки и тащит его к разрытой могиле. Тот еще хрипит, но Толя не обращает на это внимание и скидывает его вниз. Теперь он идет к другому, главарю, но тот уже очухался, он стоит и качается. Потом, как пьяный разворачивается и, шатаясь, от могилы к могиле, уходит от нас.

- Не надо, пусть уходит, - сдерживаю я Толин порыв догнать его.

На земле блестит лезвие кинжала. Я нагибаюсь и поднимаю его. Это прекрасное оружие было изготовлено для высшего офицерского звена гитлеровской Германии. На конце ручки паук-свастика. Меня дергает за рукав Толя.

- Пошли, уберем все.

Прячу кинжал за ремень и мы идем засыпать могилу. Мне кажется, что на крышке гроба стонет раненный парень, издавая хлюпающий звук, но лопаты дружно гребут и гребут песок. Наконец, мы выровняли холмик. Толя приволок плиту и установил ее на прежнее место. Цветы и венки так же аккуратно укладываем вокруг холмика.

- Уходим, - командует Толя.

Он забирает сумку и мы торопливо идем к большой ограде кладбища.

У меня на квартире Толя вытаскивает из сумки мундир и мы морщимся от противного тошнотворного запаха.

- Его еще надо проветрить, - ворчит Толя. - Сколько мне дашь за ордена?

- Две сотни и бутылка водки.

- Идет, - сразу он соглашается, - только водку сейчас.

Я достаю из серванта бутылку "столичной" и передаю ему. Толя сразу оживает, бежит на кухню и звенит там стаканами. Я начинаю отвинчивать и отстегивать ордена и медали от кителя. Здесь есть весьма значительные вещи, английский орден Баньи, ордена Александра Невского, Суворова, Героя Советского Союза и еще много других боевых наград. С двумя стаканами появляется Толя.