Остальное — либо примеры, либо нечто иное, вроде дурака карточной игры.

Словарь Ушакова:

«Дурак. 1. Глупый человек (разг). //Бранное слово. 2. Придворный или домашний шут в 18 в. (истор)».

Небогато…

Остается надеяться на Даля и на те самые примеры из русского языка, которые приводятся языковедами.

Что ж, позволю себе как можно полнее пересказать то, что собрал о дураке Даль.

«Дурак м., Дура, ж. глупый человек, тупица, тупой, непонятливый, безрассудный // Малоумный, безумный, юродивый. // Шут, промышляющий дурью, шутовством.

Стоит дурак, на нем колпак, ни шит, ни бран, ни вязан, а весь поярчатый? Сморчок. Матушка рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеница — по выбору…»

На этом стоит прерваться. В отношении определения — это и всё, что собрали за несколько веков наши языковеды. Но примеры, которые хранит русский язык, можно сказать, противоречат понятиям языковедов. Ну, а если не противоречат, то расширяют их так, что почти отменяют.

Однако сначала об определениях Даля. В них явно видны культурно-исторические слои. При этом, шут и юродивый, как я это постарался показать в предыдущем отступлении, вовсе не являются дураками, хотя их так и зовут. Они не больше дураки, чем тот, кто проиграл в «Дурака».

Дурак в игре оказывается способом, каким проигравший должен расплатиться с победителями, или, что точнее, за проигрыш. Значит, позволить обозвать себя дураком — чего-то стоит. Более того, воспринимается как ценность или вид денег. Этим можно расплачиваться. Следовательно, речь идет о ценностях. Ценность и в том, чтобы считаться недураком, и в том, чтобы позволить себя им назвать и тем что-то дать называющим. К примеру, доставить им какое-то такое удовольствие, которое окупает их усилия, их труд или их возню с тобой.