Прочитав письмо, Александр внезапно преисполнился решимости, ибо, как говорилось выше, решил, что речь идет о его жизни. Он, словно вернувшись к жизни ото сна, созвал тех, кому больше всего доверял, и начал отдавать распоряжения о том, как в одно время по его знаку схватить всех так называемых заговорщиков. Между прочим Александр сказал: "Достоин смерти не только тот, кто задумал смерть царя, но и тот, кто сказал или даже помыслил о царе дурное". Было решено действовать на другой день.
XCII. Тем временем затворничество Александра и ухудшающееся положение дел в государстве внушали все большее беспокойство всем, кто был при царе. Hикто не знал доподлинно, что случилось с Александром. Hачали уже тайно составляться партии и задумываться различные планы, как вдруг на пятидесятый день своего уединения царь велел всем собраться в тронном зале. Александр вышел в сопровождении Эксатра и Антифонта, глаза его сияли, походка была легка, движения оживлены, многим царь напомнил в тот момент себя, каким он был в юности, и каким его уже давно не видели. Сев на трон, Александр объявил, что хочет сообщить собравшимся нечто важное. "Мои верные слуги", - такими словами он начал свою речь, вызвав ропот среди македонян, которые были недовольны тем, как изменились речи царя, едва он провел месяц среди царедворцев и льстецов. Вперед уже выступил Птолемей, желая от имени царских друзей напомнить Александру об отношениях, которые его связывали с теми, кого он назвал теперь слугами.