Я был в шоке. Чтобы убедиться, что правильно понял, я задал вопрос:

— Ты хочешь сказать, что он был мертв, а ты его вернул к жизни?

— Именно так, — отвечал отец.

Тот человек был мертв, а теперь живет снова! — стучало у меня в голове

 Мои первые встречи со смертью вызвали во мне интерес к жизни после жизни и до сих пор оказывают влияние на мой способ переживать потери. К сожалению, семейная модель стоического отношения к горю осталась для меня прежней; подобно звеньям в цепочке из поколения в поколение передается семейный подход — пока кто-нибудь один эту цепь не прервет.

Я заинтересовался околосмертными состояниями в 1965 г. и стал расспрашивать людей, посещавших мой дом. Как все жители Юга, где вращающиеся двери моментально создают дружеские связи, мы с женой от рождения гостеприимны. Появление на свет двух сыновей способствовало возникновению еще более дружелюбной атмосферы. Сидя на расшитых цветами подушках огромного дивана, друзья рассказывали о своих околосмертных переживаниях, а Эвери и Сэм зачарованно слушали, устроившись у них на коленях.

Из этих воспоминаний получилось вот что. Сэм и Эвери подобающим образом познакомились с проблемой смерти. Мы с женой всегда поощряли детей к выражению своих чувств и мыслей об услышанном. Сыновья росли в доме, где обсуждались вопросы продолжения жизни после телесной смерти, к тому же в эти годы проблемы околосмертного опыта широко освещались в прессе.

Оба наших сына недавно пережили смерть трех дедушек и бабушек. Не стыдясь и не сдерживаясь, они проливают слезы, воспоминая об ушедших. У меня становится тепло на душе, когда я наблюдаю за таким открытым проявлением скорби, ведь это также доказательство того, что разрушена прежняя нездоровая семейная модель поведения перед лицом утраты.