- Это очень милый, любезный и образованный господин, - спокойно продолжал я. - Недаром к нему так привязался мистер Терстон-старший.

Говоря так, я внимательно наблюдал за своей собеседницей.

На её щеках проступила лёгкая краска, а пальцы нервно барабанили по ручке кресла.

- Его манеры, быть может, чересчур сдержанны, но...

Тут она прервала меня и сказала, злобно сверкнув чёрными глазами:

- К чему Вы начали этот разговор?

- Прошу прощения, - смиренно ответил я. - Я не знал, что он не понравится Вам.

- Я имени его не желаю слышать! - гневно вскричала она. - Это имя я ненавижу. Если бы подле меня был кто-нибудь, кто любил бы меня, - любил бы так, как любят там, за далёким морем, - я бы знала, что сказать такому человеку!

- А именно? - спросил я, поражённый этим неожиданным взрывом.

Она наклонилась ко мне так близко, что я почувствовал у себя на лице её горячее лихорадочное дыхание

- "Убейте Копперторна", - прошептала она, - вот что я сказала бы. "Убейте его, а потом приходите говорить мне о своей любви".

Я не нахожу слов, чтобы передать всю силу и ярость, которые она вложила в эти слова. Лицо её приняло такое бешеное выражение, что я невольно сделал шаг назад.

Неужели эта змея есть та самая красавица, которая держит себя с таким достоинством и спокойствием за столом дяди Джереми?

Я, правда, надеялся при помощи моих хорошо рассчитанных вопросов заставить её обнаружить свой характер, но никак не ожидал вызвать такой взрыв. Она, видимо, заметила на моём лице выражение испуга и удивления и моментально изменила тон, разразившись нервным смехом.

- Вы, конечно, сочтёте меня сумасшедшей, - поспешила сказать она. - Да, да, во мне сказывается моё индусское воспитание. В Индии всегда и во всём не признают половинчатости - в любви и в ненависти одинаково.

- За что же Вы ненавидите мистера Копперторна? - спросил я.

- Собственно говоря, - ответила она, смягчая голос, - слово "ненависть" будет чересчур сильно; скажем лучше "отвращение". Этот господин из таких людей, к которым чувствуешь беспричинное отвращение.