Мужчина, сидевший за рулем, чертыхнулся, остановил машину, помедлил, затем все-таки вышел на просвистываемое сырым и холодным ветром шоссе, сделал несколько шагов назад, наклонился над бугрившимся на асфальте телом, сплюнул, вернулся и сел за руль.

Пассажиры были слегка встревожены происшествием. Девушка, сидевшая рядом с водителем, спросила своего кавалера дрогнувшим голосом:

— Что там, Юра?

— А!.. Что там может быть?! Идиотизм русской деревенской жизни! Какие-то обалдуи насадили кошке на голову стеклянную банку, вот она и ползала глухая и почти слепая в этой банке, пока у нас под колесами не оказалась…

— Ужас какой!.. — негромко воскликнула его спутница.

— Да ладно, все равно бы с голоду подохла!

Так своеобразно утешив подругу, Юрий включил передачу и мягко тронулся, постепенно набирая скорость; «вольво» помчалась в сторону Минского шоссе.

Тем не менее мелкая неприятность, случившаяся только что, свела на нет хорошее настроение всей компании. Водитель Юра теперь держался за баранку обеими руками и напряженно смотрел вперед. Его подружка меланхолично рассматривала сгущающуюся за окном темноту. Парочка на заднем сиденье уже не терлась висками, перешептываясь и хихикая. Рослый мужчина сидел прямо, как английский аристократ за обедом. Его пассия, девушка, судя по всему, впечатлительная, привалилась головой к правой стенке салона. Она никак не могла отделаться от навязчивой картины, которую и увидела-то мельком: конвульсивно выпрямленные, торчащие к небу лапы раздавленной кошки…

Как ни любил скорость сидевший за рулем «вольво» моложавый красавец, однако в черте города нажим на педаль акселератора пришлось ослабить. Это раньше он мог прилепить к лобовому стеклу спецпропуск и мчаться со свистом. Теперь же для каждого задрипанного гаишника главный авторитет — его собственный карман. Можно было бы вообще-то выбросить на крышу автомобиля синий проблесковый маячок, какими оснащаются транспортные средства милиции, контрразведки и «скорой помощи», но сегодня был не тот случай, когда можно лихачить.