К тому же скорость пришлось сбавить и по другой причине: свет фар «вольво» выхватил из темноты и словно тянул к себе вишневую «Ладу», замершую почти посередине проезжей части. Метрах в пяти позади нее отбрасывал красные блики переносной знак аварийной остановки. Возле машины находились двое мужчин в почти одинаковых темных длинных кожаных куртках и вязаных шапочках.

Даже для того чтобы их просто объехать, нужно было не торопиться и быть крайне осторожным, очень уж неудобно для проезжающих мимо развернуло посреди дороги замызганный автомобиль.

Пока один из мужчин понуро стоял возле машины, другой метался по проезжей части, взывая то ли к товарищу, то ли к проезжающим, то ли к Господу. Из кулака его торчало несколько бледно-зеленых купюр.

Судя по тому что водитель «вольво» довольно равнодушно скользнул взглядом по деньгам, долларами его трудно было удивить. Но между разделительной полосой и левым задним колесом «Лады» было не больше двух метров. К тому же в этом промежутке метался проситель с от природы темным лицом. Вдобавок густая щетина, доползшая от подбородка по щекам аж до висков, выдавала человека восточного, а точнее даже будет сказать, кавказского.

Время было не то, чтобы любезничать с посланцами гор, но небритый чуть ли не ложился на капот, встряхивая смятыми купюрами. Медленно-медленно, чтоб не задеть его, проезжая мимо, Юра спросил:

— Чего надо?

— Бэнзын! — улыбаясь, крикнул кавказец. — Савсем нымножка нада! Деньги скока хочишь!..

Юра покачал головой, не могу, мол, и собрался было плавно нажать на газ.