Домой, домой!.. Хорошо!..

- Здравствуйте, - услышал он за спиной у себя. - Вы что, тоже с нами плывете?

- Да, - повертываясь на голос, ответил Александр. И застыл, удивленный.

Перед ним стояла Варя.

- Отец мой в шалашке?

- Отец? - только и мог выговорить Александр.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПЕРВАЯ НОЧЬ НА РЕКЕ

Тихая и темная лежала ночь над Ангарой. Накрапывал дождик. В черной мгле терялись берега. И, если бы не перестук цепей, можно было подумать, что плот стоит на месте - так неприметно было его движение.

Костер, разведенный на специально устроенном каменном огнище, то вспыхивал, то угасал. Беззвучные тени, как летучие мыши, носились над бревнами плота. В дальнем конце его, подобно звездочке, тлел второй костер. К нему ходили греться те девчата, что несли вахту на реях.

Евсей Маркелыч не спал - сидел, попыхивая трубкой, у костра. Это было его правилом: самому нести ночную лоцманскую вахту. Он знал наизусть всю реку и мог всегда безошибочно сказать, где находится плот. По каким-то одному ему ведомым приметам он в полной темноте узнавал протоки, перекаты, повороты, знал, ближе к правому или левому берегу идет плот. И, если дул настойчивый боковой ветер, Евсей Маркелыч задумчиво шевелил губами, что-то высчитывая, потом складывал рупором ладони и кричал слова команды в пустую темень, туда, где сидели на реях вахтенные.

И снова что-то соображал и высчитывал. Ночной ветер для него был самой большой неприятностью.

...Закончив рубку дров, все, кроме вахтенных, давно ушли в шалашку. Александр подсел к Евсею Маркелычу. Лоцман покосился на него:

- Чего не ложишься?

- Не спится, днем хорошо отдохнул. А ты на всю ночь?

- На всю ночь. Как же иначе? Не останавливать же плот! - прислушиваясь к работе цепей, сказал лоцман. - Ишь шипят. По песку тащатся. Стало быть, кончился перекат.