- Обязательно пригласят - тридцать тысяч курьеров пришлют! - оторвал голову от подушки проснувшийся Боровский.

- Юмор самоубийцы! - холодно отозвался Павлищев и вышел из номера.

- Обиделся! - вздохнул капитан. - Зря! Я тоже пойду к ним.

Через несколько дней Иван Степанович вернулся из города, молча протянул мне холодный с мороза лист газеты и присел рядом. В газете было сообщение большевиков о привлечении военных специалистов к сотрудничеству.

- Я был у Голощекина, - объяснил Павлищев. - Большевики хотят печатать в газетах списки офицеров, подавших заявление. И если не будет возражений со стороны рабочих и нижних чинов - заключать с ними договоры.

- Позвольте, нельзя начинать службу с недоверия! Мало ли кто может обо мне наплести всякой чепухи?

- Вы чувствуете за собой какую-нибудь вину?

- Нет. Но... А Вы решили твердо?

- Да, пока мне с большевиками по пути. А там будет видно.

- Я могу немного подумать?

- Да - сутки...

Сутки я лежал на кровати, смотрел на лепной потолок и размышлял: "Что у меня отняли большевики? Ничего. Это у Боровского - тесть фабрикант, и то капитан не очень нервничает. Павлищев всю жизнь положил на то, чтобы он, сын коллежского регистратора, какого-то там Акакия Акакиевича, стал подполковником. А теперь Иван Степанович плюет на свое прошлое и готов идти к большевикам. Ведь их лозунг "Социалистическое отечество в опасности!" означает и "Россия в опасности!"

Наконец, еще в гимназии мы спорили о "грядущих гуннах". Как мне тогда нравился Брюсов!

Где вы, грядущие гунны,

Что тучей нависли над миром!

Слышу ваш топот чугунный

По еще не открытым Памирам,

На нас толпой озверелой*

Рухните с темных становий

Оживить одряхлевшее тело

Волной пылающей крови...

_______________

* Так у А. Владимирцева. У В. Брюсова - "ордой опьянелой".

И вот они, одетые в рабочие блузы, в серые солдатские шинели, пришли, пришли с винтовками! Пришли отворить жилы и выпустить черную застоявшуюся кровь... А мы испугались! Кстати, в газетах пишут, что Брюсов предложил свои услуги Советам...