Так я думал и постепенно понимал, что вся моя нерешительность, все метания - сродни самолюбованию. Я как бы говорю себе и окружающим: посмотрите - совсем молодой прапорщик, но он уже воевал, он знает цену жизни, сейчас он принимает важное для него и для Родины решение, не мешайте ему! И по тому, как иронически поглядывал на меня Павлищев, я понимал: он-то уж хорошо знает причину моего томления. Но вместо того, чтобы честно сказать о том, что уже решился идти вместе с ним, я из мальчишеской настырности продолжал строить многозначительную физиономию.

Я проснулся утром следующего дня и первое, что увидел, - черный глянцевый таракан, медленно, как броневик, ползущий по полу. Я поднял глаза и встретился взглядом с Павлищевым.

- Реликтовое насекомое, - сказал он. - Царства встают, рушатся, а он ползет себе и ползет. Таракан - ровесник динозавров, а знаете, прапорщик, почему выжил? В щелях умеет отсиживаться... Ваше решение? - без всякого перехода закончил подполковник.

- Иду с вами! - ответил я дрогнувшим голосом.

- Только не рыдайте слезами счастья и не бросайтесь мне на шею. Собирайтесь. Как вы думаете, Андрей Сергеевич, георгиевские кресты комиссара не смутят?

- Н-не знаю... - признался я, натягивая сапоги.

Мы побывали у комиссара Голощекина. Через несколько дней нас снова пригласили в Совет и предложили заключить договор сроком на полгода. Нас брали в качестве инструкторов. Оклад - 600 рублей. Наша основная задача на ближайшее время - формирование 1-го Уральского полка. Иван Степанович заместитель командира полка. Мне обещали роту. А когда мы пришли в казарму, то встретили там Боровского. Капитан картинно поклонился и сказал:

- Привет наемникам пролетариата!