- Что вы имеете в виду?

- Ну, что для одного печаль, то для другого радость, - ответил Винтерфельд. - Лично я собираюсь взять Пауля домой. Только, к сожалению, мы будем вынуждены провести Рождество у берегов вашей дружественной страны, господин директор. Мой "Леопольд" сломался. Старший инженер сообщил, что ремонт займет не меньше шести дней. Если Михаэля это устроит и если вы согласны, то пусть он вместе с Паулем и мною несколько дней побудет на борту корабля.

Майк удивленно вытаращил глаза. Его унылое настроение сменилось безудержным ликованием, которое, впрочем, значительно уменьшилось, когда он взглянул в лицо директора. Макинтайр нахмурился, он не был в восторге от предложения капитана. В конце концов, Иероним Винтерфельд - военный человек, а "Леопольд" - боевой корабль. Его предложение нарушало все правила, которые директор знал, и могло навлечь на него многие неприятности.

- Я не совсем уверен, но... - заговорил Макинтайр, но Винтерфельд сразу перебил его.

- Конечно, всю ответственность я беру на себя, - добавил он. - Нет ни малейших причин беспокоиться. Как я уже сказал, "Леопольд" неисправен и находится в порту. Я обязуюсь вернуть Михаэля раньше, чем мой корабль выйдет в море.

- Я не сомневаюсь в ваших словах, капитан Винтерфельд, - поторопился заверить его директор. - Только... - Он откашлялся и, глубоко вздохнув, авторитетно продолжил: - Буду с вами откровенен: тревожная политическая обстановка сейчас не только в Индии. Я не уверен, что Майку не будет грозить опасность на немецком боевом корабле.

- Сэр, что вы! - вздернув подбородок, воскликнул Винтерфельд. - Я не знаю, что пишут британские газеты, но если даже они врут меньше, чем у нас, в Германии, то можете быть спокойны. Ни Германская империя, ни Австро-Венгрия не готовятся сейчас к войне. Про Великобританию я уже не говорю. Мы все-таки живем в двадцатом веке.

- Однако "Леопольд" остается боевым кораблем...