«Пока обмен был натуральным, и даже позже, когда появились деньги, исполнявшие роль только средства обмена, ситуация оставалась стабильной. Но однажды наступил момент (в Западной Европе в XI веке, в Византийской империи несколько раньше), когда стабильность оказалась нарушенной. Рынок требовал расширения сбыта, ведь возможность сбыта – это ресурс для экономики. Люди, попавшие под маховик экономического развития, начинали действовать не в своих собственных интересах, а в интересах экономики и связанных с нею военных и политических структур».

Последовали без малого три столетия крестовых войн между Западом и Востоком, ожесточенные внутренние европейские войны, потеря Византии христианами и потеря Испании арабами. Довольно долго интересы международной торговли обеспечивал сухопутный Великий шелковый путь, торжище шириной в сотни километров, протянувшийся по всей Евразии на тысячи километров. В это время развились в Средней Азии знаменитые цивилизации, давшие миру великих ученых и писателей. С открытием морского пути в Индию прекратился и Шелковый путь, и среднеазиатские цивилизации; – мы не найдем лучшего подтверждения, что структура рынка самодостаточна, а его цели не совпадают с целями общества. Ведь причина перехода с сухопутных на морские пути одна: возможность увеличить прибыль, ускорить ее получение.

Так же развивались и разнообразные структуры знаний о прошлом и настоящем; и они не миновали расхождения своих интересов с интересами других структур. Во время оно не было специальных людей, собиравших и передававших информацию; она распространялась естественным образом. Потом появились барды и сказители; затем начали выходить газеты, журналы. Когда интересы таких структур, как экономика и финансы, перестали соответствовать интересам общества, используемые ими средства массовой информации «поменяли знак». Речь не столько о рекламе, сколько о том, что распространители информации начали ее производить. Информацию подменила дезинформация, что-то важное не упоминается совсем, «сенсационная» чепуха тиражируется несоразмерно своему значению, слова и понятия потеряли первоначальный смысл, журналисты превратились в интерпретаторов, по сути, навязывающих людям виртуальный, несуществующий мир.