В решающий момент, когда Германия предъявила ультиматум Франции (дав на размышление всего лишь несколько часов), - 1 августа министр иностранных дел сэр Эдуард Грей дал обещание поддерживать нейтралитет Франции только при условии, что Берлин пообещает хранить нейтралитет как по отношению к Франции, так и России. Кайзер неверно понял телеграмму Лихновского - как обещание развязать руки Германии на Востоке: "Теперь мы можем начать войну только с Россией. Мы просто отправим всю нашу армию на Восток!" Но в 11 часов вечера от посла Лихновского пришла уточняющая телеграмма: "Позитивного предложения Англии в целом ожидать не следует". Разочарованный кайзер обратился к высокому, грузному, лысому Мольтке (прибывшему в спешке во дворец в неподобающем виде - в военной шинели, накинутой на ночную рубашку): "Теперь вы можете делать все, что хотите".
Мощь России
В отношении массы наличных войск Антанта имела несомненное численное превосходство над коалицией Центральных держав. Особое уважение вызывали безграничные ресурсы России. Сэр Эдуард Грей пишет в апреле 1914 г.: "Каждый французский политик находится под огромным впечатлением от растущей силы России, ее огромных ресурсов, потенциальной мощи и богатства". Сам сэр Эдуард, при всем природном скептицизме, разделял это восхищение, о чем сказал, обращаясь к президенту Франции Пуанкаре: "Русские ресурсы настолько велики, что в конечном итоге Германия будет истощена даже без нашей помощи России".
В начале войны, в августе 1914 г., у России было уже 114 боеготовых дивизий, а у ее главного военного союзника Франции - 62 дивизии, к которым присоединилось 6 британских дивизий. Германия выставила в первый месяц войны 78 дивизий, а ее главный союзник Австро-Венгрия - 49 дивизий.