Перелистав какие-то бумаги в папке, которую он принес с собой, старший лейтенант спросил:
- Так вы говорите, что ваша фамилия Голубев?
- Так точно,-ответил молодой человек, снова пытаясь подняться с места. Голубев Степан Александрович.
- Вас в сорок третьем году увезли из Киева в Германию, и вы работали затем на верфях в Гамбурге. Правильно я записал? - продолжал расспрашивать старший лейтенант, заглядывая в папку.
- Так точно, товарищ старший лейтенант, - поспешно подтвердил Голубев, заметно волнуясь. - Только не увезли, а угнали. В Гамбурге я работал на судостроительных верфях "Блом и Фосс", а затем на "Дейче верфт".
- Ну, а потом?
Голубев тяжело вздохнул и вытер платком потный лоб:
- Потом нас, то есть меня и других русских, кто был помоложе и покрепче здоровьем, увезли за океан. Это было уже после войны...
Внезапно Голубев нервно обернулся к окну: до него донеслись приглушенные звуки радио.
- Что это?.. - испуганно воскликнул он. - Что они там передают? Я слышу их радиопередачу...
- Успокойтесь, - сказал старший лейтенант. - Это из демократического сектора Берлина.
- Не может быть, чтобы они меня оставили... - все еще нервно вздрагивая, проговорил Голубев. - Им не удалось настичь меня, пока я добирался до восточного сектора, но они ни за что не оставят меня в покое. Они уже протрубили, наверно, что я какой-нибудь беглый уголовный преступник...
Старший лейтенант придвинул поближе к Голубеву графин с водой.
- Выпейте и успокойтесь, - строго произнес он. - Они действительно передали нечто подобное по своему радио, но нам ведь известны их трюки... Продолжайте, пожалуйста.
Голубев выпил несколько глотков воды и осторожно поставил стакан на стеклянный поднос. Рука его при этом заметно дрожала.
- Как только кончилась война,-продолжал он, расстегивая воротник своей давно не стиранной рубашки, - нас всех согнали в лагери так называемых перемещенных лиц. Ведала нами созданная западными державами Международная организация по делам беженцев. Справедливее, впрочем, было бы назвать ее компанией по торговле "живым товаром".