Голубев поморщился, как от физической боли, и тяжело вздохнул.

- Да, скверная это штука - почувствовать себя рабом, как во времена Бичер-Стоу! В курортном городке Бад-Киссинген нас без особой проволочки погрузили на пароход и переправили через океан. Было среди нас не мало простых, честных людей - дешевой рабочей силы, но еще более, пожалуй, военных преступников, предателей всех мастей, эсэсовцев, гестаповцев и агентов фашистских разведок...

- Расскажите, пожалуйста, поподробнее о себе лично, - прервал его старший лейтенант.

- Извините, - смутился Голубев и снова протянул руку за стаканом.-Такого довелось насмотреться... Ну, а о себе что же еще? За океаном нами, русскими парнями, сразу же заинтересовалась одна белоэмигрантская контора по вербовке агентуры для разведки, и нас тотчас же принялись обрабатывать сначала подкупом, потом угрозами. Мы к тому времени успели уже во всем разочароваться и, как говорится, хватить лиха. Вот мне и предложил тогда мой приятель Василь Кравец: "Давай, говорит, пойдем к ним на службу. Пусть они забрасывают нас на родину своими агентами, а мы там сами во всем признаемся. Расскажем, с какой жизни пошли на это... Нет, видно, другой возможности вырваться отсюда. Не подыхать же нам на чужбине".

Голубев достал платок и долго тер покрасневшие глаза. Старший лейтенант терпеливо ждал.

Спустя некоторое время Голубев продолжал свой рассказ уже совсем тихо, почти шепотом:

- Страшно было решиться на это, но другого выхода у нас действительно не было. Как только мы дали свое согласие, нас снова переправили через океан, в Западную Германию. Подержали некоторое время на сборном пункте в Оберферинге, пригороде Мюнхена, а затем зачислили в шпионскую школу в Обераммергау, тоже близ Мюнхена. Когда же мы наконец окончили школу, нам выдали "Записные книжки парашютистов".