Старший лейтенант положил трубку на аппарат и хотел поинтересоваться еще чем-то, но Голубев торопливо перебил его:

- Я понимаю, товарищ старший лейтенант, всего этого, конечно, очень мало, чтобы поверить мне... Но у меня есть еще и другие доказательства.

Он помедлил несколько мгновении, переводя дух, и заговорил вдруг быстро, будто опасаясь, что ему могут помешать:

- Я потому и решился бежать к вам, чтобы сообщить это. Мой друг, Василий Кравец, о котором я уже говорил вам, вчера ночью неожиданно разбудил меня. "Знаешь, Степан, - сказал он, - мне не доверяют". - "Как не доверяют?-удивился я.-Откуда тебе известно это?" - "Сам посуди, - ответил Василий. - Они вывели меня из состава диверсионной группы и даже, кажется, установили слежку. Кто-то им донес, видно, о моем настроении". - "И меня, значит, могут теперь заподозрить?" - испугался я. "Вне всяких сомнений", - "утешил" меня мой приятель. Вот тогда-то и решились мы немедленно бежать в восточную зону Берлина разными путями, чтобы запутать следы. Мне повезло, а Василь, как видно, попался им в лапы...

- И это всё?-удивленно спросил старший лейтенант.

- Нет, что вы, товарищ старший лейтенант! Главное вот что: один из участников диверсионной группы, в которую входил и Василь Кравец, прошлой ночью должен был сесть в десантный самолет и вылететь в Грецию. Дальнейший маршрут его лежал в Западную Украину. Диверсанта этого предполагалось сбросить неподалеку от местечка Лужково. Это где-то юго-восточнее Хуста. Диверсант, так же как и Василь Кравец, - уроженец Закарпатья и хорошо знает эту местность.

Старший лейтенант быстро записывал, изредка бросая испытующие взгляды на Голубева, а когда тот остановился, чтобы немного перевести дух, торопливо спросил его:

- Когда же именно должны сбросить этого диверсанта над территорией Закарпатской области?