От этого здесь бывает множество грабежей и убийств. Жизнь человека считается нипочем. Часто грабят в самих городах на улицах, когда кто запоздает вечером, но на крик не выйдет ни один человек из дома подать помощь, хотя бы и слышал вопли. Я не хочу говорить о страшных убийствах и других жестокостях, какие у них случаются. Едва ли кто поверит, чтобы подобные злодейства могли происходить между людьми, особенно такими, которые называют себя христианами. Бродяг и нищих у них несчетное число: голод и крайняя нужда до того их изнуряют, что они просят милостыни самым ужасным, отчаянным образом, говоря: «Подай и зарежь меня, подай и убей меня» и т.п. Отсюда можно заключить, каково обращение их с иностранцами, когда они так бесчеловечны и жестоки к своим единоземцам. И, несмотря на то, нельзя сказать, наверное, что преобладает в этой стране – жестокость или невоздержание. Впрочем, о последнем я говорить не стану, потому что оно так грязно, что трудно найти приличное для него выражение. Все государство преисполнено подобными грехами. И удивительно ли это, когда у них нет законов для обуздания блуда, прелюбодеяния и других вопросов. Что касается до верности слову, то русские большею частью считают его почти нипочем, как скоро могут что–нибудь выиграть обманом и нарушить данное обещание. По истине можно сказать (как вполне известно, тем, которые имели с ними более дела по торговле), что от большого до малого (за исключения весьма немногих, которых очень трудно отыскать) всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться». Узнаете себя, нынешних, россияне?

Маскевич Самуил (литвин, офицер польского войска, участник событий 1609–1611 гг. в России): «Все русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлены, что все, чего сроду не видывали, не только не делали, с первого взгляда поймут и сработают столь хорошо, как будто с малолетства привыкли.