Лицо широкое. - У вас начинает прорезаться память, Гольфштейн, это хорошо. - Я устала. Гобовда открыл тощую папку, вынул из нее бумажку, поднес к глазам женщины: - Вот этот адрес найден в вашей квартире. "Петровский район, лесхоз 10, Корень". Кто такой Корень? Ракетчица откинулась на спинку стула и прикрыла веки. Вяло и безразлично звучал ее голос: - Не знаю. Такого не помню. Еще до войны мы всей семьей ездили в лесхоз отдыхать. Там заповедник, красивые места. Может быть, это кто-то из знакомых матери. - Его фамилия? - резко спросил Гобовда. - Чья? - встрепенулась Гольфштейн. - Агента, которому вы передали посылку около кинотеатра. - Я ж говорила. Он мне известен только как Тринадцатый. Гобовда обмакнул ручку в чернила и протянул ее женщине, пододвинул к ней и листы синеватой бумаги. - Прочтите протокол допроса, подпишите и можете отдыхать. НЕОБЫКНОВЕННЫЙ РАДИСТ По авиашколе распространился слух, что приехала государственная комиссия. - Пока нет, но сегодня прилетит генерал со свитой, - уточнил пришедший из штаба старшина. - Тыловик? - поинтересовался Шейкин. - "Гусей" не наставит в летные книжки? - Не дрейфьте, генерал боевой! К нему в дивизию попасть считают счастьем! - Старшина пошел вдоль коек. Его наметанный глаз заметил прикрытую газетой пару нечищеных, с налипшей грязью сапог. - Вы, Шейкин, скоро будете офицером, а культуры ни на грош. - А скажите, товарищ старшина, вы, конечно, лично знакомы с генералом? - Не заговаривать зубы! - Выхваченные из-под койки сапоги полетели на середину казармы. Белейшим носовым платком старшина аккуратно вытер руки: - За нечистоплотность - наряд вне очереди! Шейкин вытянулся и свел босые пятки: - Есть! Понял! Драить полы - знакомая и непыльная работенка. Но смею заметить... - Жень-ка! - укоризненно протянул Тугов, и Шейкин, скорчив недовольную мину, замолчал. ...Из-за Соколовой горы выплыл транспортный самолет СИ-47. Красиво подвернув на посадочную полосу, он сел и подрулил к командному пункту. Из кабины вышел пышноусый генерал, за ним несколько офицеров.