- Товарищ генерал! Курсант Шейкин прибыл по вашему приказанию! - Разгильдяй, а не курсант!.. Марш в самолет! Посмотрю, каков ты в воздухе. ...Самолет носился над приволжскими степями сорок минут. Резкими и неожиданными были его эволюции. Из пикирования - в боевой разворот. Из боевого разворота - в вираж. Крутые и энергичные "восьмерки". При больших перегрузках широкое лицо генерала наливалось кровью, отяжелевшие веки прикрывали задорные глаза, а голос прорывался сквозь гул мотора. - Хорошо! Кто научил тебя делать недозволенные фигуры? Ты и в воздухе разгильдяй! Ну ладно, давай еще разок, это неплохой финт для воздушного боя. Да не так! Давай покажу... Вот сейчас правильно! Выйдет из тебя штурмовик. Молодец! Набирай высоту. А теперь в "штопор"! Не можешь, боишься? - Генерал хватался за управление. - Что, не нравится? Этого не умеешь? То-то!.. Научишься падать сейчас - не упадешь в бою... Шейкин; окрыленный похвалами генерала, отлично посадил самолет. Отпуская курсанта, Смирнов сказал: - Неплохо. И откуда' в таком сила? Беру к себе! Но если чуть что... смотри! А как у тебя дела? - обратился он к своему заместителю. - В дивизию отобрал восемь человек. "Отлично" заслужил только один курсант Тугов, - сдержанно ответил подполковник Лавров. В радиоцентре управления боевая тревога. Поднял ее дежурный радист третьего поста. Контролируя свой поддиапазон, он наткнулся на незапланированную передачу. Почти сплошным потоком лилась из динамика морзянка. Радист схватился за карандаш, но потом со злостью бросил его и нажал кнопку магнитофона. Световой сигнал тревоги: заплясал на электротабло дежурных пеленгаторов, и через несколько секунд медленно завращались круглые антенны направленного действия. На настольном пульте полковника Старикова тоже засветилась красная надпись: "Работает Неизвестная радиостанция!" Стариков вышел из кабинета, неторопливо спустился с третьего этажа, прошел через двор и в радиооператорской выслушал рапорт командира связи.