- Отлично! - воскликнул Гопкинс и тут же поморщился от боли, которую причинил ему этот резкий возглас. - Руки на стол! Это наш принцип. Попробуйте же втолковать своему боссу: теперь дело идет об обеспечении подобающего места и ведущей роли во всем мире для Штатов, для Штатов, а не для одного вашего хозяина, понимаете? Вот о чем идет речь, а не о каких-то провинциальных интригах в Венецуэле; действовать нужно только осмотрительно, согласованно, взвесив все "за" и "против", не бросаться в авантюры очертя голову и не ставить себя в зависимое положение к такому разбойнику, как Гитлер.

- Что из этого следует?

- А то, что ваш хозяин должен умерить свои авансы нацистской шайке... Понимаете?

- Потому что Морган считает себя главным ее покровителем? - с усмешкой проговорил Ачес. - Каштаны Моргана - ему одному?.. Так, так...

- Ну его к дьяволу, Моргана! - огрызнулся Гопкинс. - Вы два часа препираетесь со мной, как старая прачка. Будьте же мужчиной: речь идет о чем-то неизмеримо большем, чем нефтяные источники всего мира.

- Что может быть важнее недр: нефть, сырье, уран...

- Уран? - Гопкинс подозрительно покосился на собеседника.

- Лечение рака и все такое... Мы друзья человечества, а не враги его, не растерявшись, ответил адвокат.

Но Гопкинса не легко было провести. Он не верил в филантропию Рокфеллера. Если Рокфеллер заинтересовался ураном, значит, пронюхал кое-что о деле, которое Гопкинс считал своим собственным секретом. Но Гарри понимал, что расспрашивать Ачеса бесполезно. Лучше пропустить это сейчас мимо ушей. Еще будет время выяснить, как могло попасть в лапы Рокфеллера дело, о котором знали только двое-трое ученых да сам Гарри. Он вернулся к прерванному разговору.

- Послушайте, Дин, если вы поймете, что Морган и другие имеют право на свою долю в Европе, то ваши интересы там тоже только расширятся. Одно цепляется за другое.

- В том смысле, что Морган пытается выкинуть нас с поля банковской деятельности в Европе? Да тут все цепляются друг за друга.