В комнату вошла Карла. Босая, в розовых шортах, в полосатом бюстгальтере и с розовой лентой в волосах, она уселась рядом с ним на диван. Если смотреть мимо нее на стену, ей можно дать лет пятнадцать, не больше, подумал Кирби. Только внимательному взгляду заметны морщинки под глазами, складки у рта и чуть отвисшая линия подбородка.

- Еще, дорогой, - сказала она, протягивая пустой бокал.

Он вновь наполнил его как и свой собственный, и вернул бутылку в ведерко со льдом.

- А рубашка красивая, - сказала она.

- Спасибо. Она превосходная. Да и остальные вещи тоже. Но я никак не могу все это принять от вас.

Она состроила ему гримасу.

- Такой мрачный и надутый - ни с того, ни сего. Ты всегда просыпаешься такой сердитый? Я - всегда. Вот поэтому и оставила тебя одного, дорогой.

- Нет. Я не сердитый. Я просто...

- Твой костюм недостаточно только выгладить. Его вернут сегодня днем. Вместе с галстуком, носками и всем остальным. А рубашку пришлось совсем выбросить. Надеюсь, у тебя с ней не связано никаких сентиментальных воспоминаний. Она была в ужасном виде. Пожалуйста, скажи мне, что ты действительно чувствуешь себя лучше. Я так старалась...

- Я чувствую себя лучше, Карла.

Она забралась с ногами на диван и села, скрестив их. Потягивая шампанское, она смотрела на Кирби. У нее была длинная талия, но чересчур длинной не казалась - из-за крупных бедер и груди. Ее гладкие ноги смотрелись бы, пожалуй, коротковатыми, если б не подходили так прекрасно к ее маленькой крепкой фигуре.

- Сердишься на меня? - спросила она.

- А есть основания?

- Ну, ведь я подразнила тебя немножко. Ты помнишь?