- Салам, ата! Хороший день сегодня у меня: ты пришел.

Не отвечая на приветствие, старик указал на перевязанную руку сына.

- Это откуда? Случилось что?

- Совсем ничего, ата-джан, - Касум смущенно улыбнулся. - Так, пустяк, немножко царапнуло.

- Стреляли в тебя? - старик не пытался скрыть своего волнения. - У тебя кровник есть?

- Что ты говоришь, отец, - Касум нахмурился. - Я комсомолец, какие кровники могут быть! Бандиты стреляли.

- Почему бандиты? Ты что, милиция, огепеу? Ты ветеринар, твое дело барашков лечить. - Отец никак не мог успокоиться.

- Правильно, ата. Только я еще и боевик районного отдела АзГПУ. Вот погляди...

Почтительно поддерживая старика под локоть, Касум привел его в комнату. На почетном месте, между нишами, заменявшими в доме шкафы, висели на гвозде короткая кавалерийская винтовка и кожаный патронташ.

- Видишь, оружие доверили.

Отец покачал головой.

- Да поможет тебе аллах в этом опасном деле, сынок.

- Э-э, отец, кто из Расуловых боялся опасных дел? Ты ведь тоже... Ох, ата, ата. Сколько раз мы с тобой говорили. Моя опасность государству на пользу, твоя - ему во вред.

- Ну ладно, ладно, - старый Расулов только сейчас вспомнил о своем грузе. - Позови Гюльнару, пусть возьмет хурджин. Мать там прислала варенье-маренье, еще кое-что. А мне с тобой поговорить надо.

Молчаливая Гюльнара приняла хурджин, бесшумно ступая, накрыла в задней, самой прохладной комнате стол. Но ни кюкю - яичница со свежей зеленью, ни долма - голубцы из виноградных листьев, ни даже густой, цвета старого червонного золота мед горных пчел не привлекли внимания старого Расулова.

Поджав под себя обтянутые носками ноги, он сидел за низким круглым столиком, крошил на скатерть свежий, домашней выпечки чурек и, равномерно покачиваясь, рассказывал сыну о том, что произошло с ним на днях по ту сторону границы.