"Я БРС... Я БРС... Прием... Прием..." - понеслось в эфир.

Через две минуты в наушниках послышался частый писк ответной морзянки. Длинная колонка аккуратно, по-бухгалтерски выписанных цифр быстро вырастала на гладкой бумаге блокнота агента 015. Последние несколько знаков он не стал записывать. Они бывали в каждой радиограмме и означали: "Да хранит вас бог. Уильям". Брезгливая усмешка скользнула по обрюзгшему, с двойным подбородком лицу, когда он услышал давно знакомое сочетание точек и тире. Упоминание о боге со стороны шефа, который не моргнув глазом посылал на смерть десятки людей, звучало по меньшей мере неуместно. Но таковы были традиции старой школы, давно уже вызывавшие у Аркадия Ивановича только недобрую иронию.

Закончив сеанс и убрав рацию, 015 снял с полки томик Диккенса, служивший ключом к коду, и стал расшифровывать радиограмму.

"Необходимо изыскать возможность самостоятельно связаться с Гейдар-агой, оперирующим в Закатальских лесах, передать ему известный склад № 4, совместно наметить меры по расширению движения. Ликвидация отдельных советских представителей в деревне - акция, не дающая должного эффекта. Очень важно организовать объединение повстанцев в Закаталах с отрядами Саттар-хана, Али Нияза, направить их на более серьезные действия. При получении вами таких возможностей дадим подробные указания. Связаться с Гейдар-агой надо не позднее первой половины октября. Ждем ваших предложений. В настоящее время повторная присылка средств представляется затрудненной. По достоверным сведениям, Наджафов-Джебраилов находится в Баку. По возможности примите меры".

Аркадий Иванович дважды прочитал радиограмму и задумался.

Положение осложнялось. Подключаться к руководству действиями повстанцев без достаточно надежного контакта с начальством по ту сторону границы было делом почти бессмысленным. Работа же на рации, питаемой от обычной электросети, требовала частой смены квартир, а деньги были на исходе. Приниматься за розыски Наджафова-Джебраилова Аркадию Ивановичу очень не хотелось. "Проклятый святоша. Беспокоится о червонцах, которые дал Наджафову. Блюдет финдисциплину, ревизии боится, - пробормотал 015, не замечая, что ругает шефа на том самом языке советского служащего, который еще два года назад вызывал у него язвительные насмешки. - Но сам я в это дело не полезу. Шалишь..."