Робкий стук в дверь прервал его размышления. Тетя Даша звала ужинать.

Сунув радиограмму в карман, Аркадий Иванович вышел на веранду. Над обеденным столом в неярком свете электрической, под матовым колпаком лампы сновали редкие осенние мошки. Старушка уже поставила блюдо с пловом, графинчик, прибор. Остро вспыхнувший голод напомнил 015, что сегодня он не обедал. Но сразу сесть за стол не пришлось. От калитки донесся громкий стук молотка о железную скобу. Пришлось идти открывать калитку.

- А, Эюб! - с некоторым оживлением произнес он, впуская гостя. - Пришел вовремя, тетя Даша отличный плов приготовила. Кстати, есть о чем и поговорить, я уж и сам думал тебя вызвать. Ну пошли.

- Сказано: дающий сразу - дает вдвойне. Я голоден, как эскадрон кавалеристов, - широко улыбнулся вошедший, протягивая хозяину жесткую ладонь.

Аркадий Иванович, закрывая калитку, с завистью окинул взглядом Эюба. Смуглый, курчавый брюнет, подтянутый, широкоплечий, он был одних лет с Аркадием Ивановичем, но казался значительно моложе его. Четким, размеренным шагом Эюб Гусейнов направился к веранде. Белая рубашка, подпоясанная кавказским ремешком, галифе и мягкие козловые сапоги удивительно шли к его стройной фигуре.

Они уселись за стол. Старуха поставила второй прибор.

- Повар офицерской кухни в "дикой дивизии" тоже неплохо готовил плов. Но угощал им только по большим праздникам, - сказал Гусейнов, накладывая на тарелки плов, желтый от шафрана.

- Что за привычка - где надо и не надо поминать о "дикой дивизии"? Служба в этой "контрреволюционной националистической части", как теперь ее именуют, не делает тебе особой чести в глазах нынешних хозяев.