- Натурально провели, - кровожадно ухмыльнулся Червонец, - конкретно все перетерли, по уму.

- Очень хорошо, - адвокат привычно улыбнулся, показав дорогие зубы, - я думаю, что вполне можно рассчитывать на небольшой условный срок, если, конечно, не случится форс-мажорных обстоятельств.

- Мажорных… нет, мажоров там точно не было.

- Оч-чень хорошо… - адвокат не совсем понял, что имел в виду его подопечный, но не подал виду.

- Так я чо говорю… - Червонец нахмурил шишковатый лоб, - лабухи эти недоделанные с самого начала в жопу пьяные были. А кто танцует девушку - тот и заказывает музыку. А как мне под такую мутотень Бастинду танцевать было? Джяз, бля…

Вместе с угрожающего вида братками была Бастинда, верная боевая подруга Червонца.

Мишуры на Бастинде было что на новогодней елке, и в зале суда она выглядела несколько неуместно. Демонстрируя недюжинные переживания по поводу суда, а также свою жаркую любовь к Червонцу, она прижимала руки, покрытые ровным ультрафиолетовым загаром и украшенные массивными золотыми гайками, к свому маленькому сердцу, надежно спрятанному за мощным силиконовым бюстом. Глядя на нее, Червонец самодовольно лыбился. Бастинда отвечала ему взаимностью - многозначительно щурилась, пожимала плечами и скромно опускала глаза.

Но иногда она бросала взгляд на задние ряды, где сидела Лина, отказавшаяся быть свидетельницей, и тогда на ее лице появлялось совсем другое выражение.

Лина свидетелем по делу не проходила, но на суд не могла не прийти. Парик, неяркая блузка под вязаной кофтой, обыкновенная юбка, скрывавшая стройные ноги, модные в позапрошлом сезоне туфли - все это превращало красавицу Лину в утомленную учительницу средней школы для придурков. Идя на суд, она изменила внешность, но Бастинда все равно узнала ее и теперь бросала на сидевшую за спинами публики Лину недобрые взгляды.