Слегка надрав мне уши, папочка разъяснил разницу между художественным вымыслом и суровой правдой жизни. Я поняла то, что он мне сказал, но все равно - каждый раз, садясь на этот стул, пыталась нащупать мягким местом заветную шкатулочку с бриллиантами, которая должна быть зашита в глубине выцветшей ковровой подушки.

- Лина, солнышко, - Максим сделал первый осторожный глоток и посмотрел на часы, - мне скоро уходить. Сегодня мы договорились собраться пораньше, чтобы немножко порепетировать. Так что через десять минут я должен уйти.

Я глубоко вздохнула и поднялась из-за стола.

- Вот она - женская доля, - грустно сказала я, - провожать и ждать. Ждать и провожать.

- Ниночка, - сказал Максим, одним глотком допивая кофе и тоже вставая, - неси свой женский крест мужественно.

- Это, интересно, как? - спросила я, доставая из шкафчика электрический утюг. - И вообще - чем женский крест отличается от мужского?

- А у него перекладина внизу - там, где ноги.

- Дурак, - я засмеялась, - дурак и хам. И богохулъщик.

- Богохульник, - поправил меня Максим, - а еще журналистский факультет закончила. Грамотейка.

Я разложила гладильную доску, потом вытащила из сушильной машины любимую рубашку Максима - голубую с маленьким скрипичным знаком, вышитым на кармане, - и начала ее гладить.

Максим закурил и, пуская дым в форточку, стал следить за моими движениями.

- Какая прекрасная картина, - сказал он наконец, - женщина с утюгом… Воплощение домовитости и заботы.

- Вот я тебя сейчас прижгу, - пригрозила я, - чтобы ты не умничал тут. А кроме того - есть еще разные привлекательные картины. Например - мужчина с каменным топором. Мужчина с лопатой. Мужчина, убивающий мамонта.

- Мужчина с женщиной, - вставил Максим.

- Я не сказала, что именно я тебе прижгу? - угрожающе произнесла я и повертела утюгом в воздухе. - После этого с женщиной тебя не увидит никто.