В должности консультанта музея тихо служил литератор Николай Павлович Анциферов. Романов и стихов он не сочинял. Писал о родном Санкт-Петербурге, успел выпустить до сталинских заморозков книги с идеалистическими названиями "Душа Петербурга", "Быль и миф Петербурга"... Двадцать лет не издавался, затаился. В конце жизни встретил земляка, изгнанного из Ленинграда, Илью Глазунова. Он принес в музей иллюстрации произведений Достоевского, которыми никто тогда не вдохновлялся из страха прослыть неблагонадежным. Анциферов рекомендовал дирекции купить рисунки неизвестного молодого мастера. Старик привязался к неприкаянному художнику, внимавшему каждому слову знатока двух столиц, Петербурга и Москвы. Портрет под названием "Н. П. Анциферов" видели многие на выставках Ильи Глазунова. Художник полюбил старика и музей на Якиманке, но спасти от уничтожения не смог, как ни старался.
У Литературного музея нет с тех пор своей крыши над головой. Обещанный дом взамен сломанного - советская власть не построила, приспособила под выставочные залы палаты монастыря на Петровке... (Здесь впервые показаны были ксерокопии рукописей "Тихого Дона", подаренные мною музею Михаила Шолохова в станице Вешенской.)
Бывшие отцы города изуродовали Якиманку типовыми домами. Четыре однояйцовые башни-близнецы громоздятся в конце улицы. Еще непригляднее панельный короб в ее сердцевине. Впервые отдельную квартиру здесь получил в числе других жителей коммуналок молодой горнопроходчик Владимир Ресин. Его отец-коммунист до войны уступил комнату в отдельной квартире нуждавшемуся в жилье товарищу по службе. Им был отец Семена Фердмана, известного артиста театра и кино Семена Фарады. Прожили десятки лет две семьи дружно в коммуналке в деревянном доме Ростокина. Оттуда с радостью перебрался на Якиманку в новостройку растущий молодой инженер с женой, дочерью и стариками-родителями.