Профессор прекратил тарабанить пальцами.

- Она вам сказала?

- Нет, мой сосед. Уступите мне профессор. Может и здесь у вас тоже в дальнейшем будет не чиста совесть, когда будете вспоминать о ней. Испачкали совесть в большом, то есть на мне, так не пачкайте в малом.

- Однако вы бываете и безжалостны.

- Сами сказали, надо жить, чтобы помогать другим.

- Хорошо. Мы ее не выгоним. Cкоро сделаем вам лицо, начнем массаж и лечебную физкультуру. Пора, молодой человек, пора вставать на ноги.

- А ничего...

Врач отошел в сторону, разглядывая меня.

- Опухоль сойдет и будет великолепно, - он разгладил пальцем кожу у носа. - Мой совет. Обязательно постригитесь как Эльвин Пресли и тогда будете неотразимы.

Он протягивает мне зеркало. Там незнакомое лицо, чуть распухшее справа и слева вокруг носа.

- Ну как? - нетерпелив врач.

- Мне к нему надо еще привыкнуть.

- Конечно, но сделано хорошо, - уже хвалит он сам себя. - Я старался подогнать ваше лицо к фотокарточке.

- К какой фотокарточке?

- Да здесь военный у меня был, по звездочкам, звание полковник, на татарина похожий, вот он мне ее и дал. Сказал, что надо хоть в общих чертах, чтобы был похож. Я и постарался.

Я застонал.

- Да вы не расстраивайтесь. Конечно не очень похожи, но все же... Опухоль пройдет и будете красавцем.

Меня отвозят в палату и тут же врывается Люська.

- Вот вы какой.

- Это не мое лицо.

- Я знаю. Я думала, а вдруг... Но вышло очень хорошо.

Появился торгаш.

- Вот это рожа. Ну, приятель, я бы за это дело тяпнул. Оказывается у нас тоже умеют делать. Думал за бугром только это дело налажено. Значит и мне можно лицо переделать?

- Проворуетесь еще раз, вот тогда и сделаете, что бы смыться от правосудия, - шипит Люська.

- Заткнись, глиста.

- Сам свинья.

- Если бы не замполит, врезал бы я тебе.