- Дяденька, и вы взяли?

- Он не принял моих бы возражений, но разве на подарки стоит обижаться. Мы бутылки с тобой вылакаем и пойдем громить больницу, особенно тех, кто мешает нам жить.

Люська смеется.

- Я бы, старшей сестре и еще одной ябеде тоже... писсуаром.

Я улыбаюсь. Хорошая девчонка. Что с ней будет потом?

- А сделаем мы следующее. Я не могу еще поднять ящик, - говорю я, - но хорошо бы подарить его профессору.

- Я ночью по частям вынесу в его кабинет. У меня сегодня дежурство.

Моя жена пришла с дочкой взволнованная.

- У нас в пароходстве, твориться что-то невероятное. Неожиданно умер Комаров, Сопин отравился, Маслюков попал в аварию и скончался, а Костриков лежит в больнице и умирает, говорят от рака легких и самое удивительное, все твои друзья и вдруг сразу....

- Тогда все правильно. Первый начал я, попав сюда в больницу.

- Шутки у тебя дурацкие. Хотя... может ты в чем-то и прав. Странно это все.

- К тебе следователь приходил?

Она мнется, но потом с трудом выталкивает.

- Приходил.

- И спрашивал обо всех и друзьях и обо мне?

- Спрашивал. Только я ничего ему такого не говорила.

- Он говорил тебе, почему разбирает мое дело?

- Следователь сказал, что у него есть подозрение, что тебя кто-то столкнул с шестого этажа.

- Давно приходил?

- Дня три назад.

Что же этот болван Мухитдинов ничего не предпринимает?

- Он у меня тоже был, все интересовался о том же.

- Значит ты предполагаешь, что ты первый...

Вид у нее ошарашенный.

- Ты мой папа? - тыкает в меня пальцем Катя.

- Разве непохож? - шепотом отвечаю я.

- Мой папа был с усами.

- Они мне очень мешали пить молоко, я их сбрил.

- Противное молоко можно было бы и не пить.

- Значит на тебя... покушались, - приходит в себя Елена Ивановна.

- Это предположение следователя.