Предыдущие девять дней шла ожесточенная борьба, а теперь три банды, пробившиеся в финал, собирались окончательно выяснить отношения и определить своих данников. Первый ход сделали «Повелители Времени». Может, это была самая мощная банда — как-никак я был свидетелем уже третьей вылазки. Однако молва утверждала, что это не соответствует действительности, и в данном случае я был склонен доверять молве. У «Повелителей» была порочная, а вернее сказать — топорная стратегия. Они действовали тупо, нахрапом, перли напролом. В этом тоже сказывался их возраст.

Эта черта, столь присущая детям, всегда меня раздражала. Я понимаю, что это неизбежно, но в образе мыслей человека — пока он не спятит окончательно, то есть не повзрослеет, — есть что-то трагическое. Самодовольная юношеская снисходительность и глубочайшая уверенность в собственной правоте — непереносимы, невыносимы. Невыносимо смешно или невыносимо жутко — зависит от самого юнца и от того, насколько он вам симпатичен, но так или иначе он вляпается — причем по уши, — и нет ни малейшей возможности это вляпывание предотвратить. Взрослые хоть помнят свой печальный опыт и то, как их пытались отговорить от опрометчивого шага.

Ибо все дело в том, что мир живет по определенным законам, хоть многие и убеждены в обратном. Те, кто эти законы признает и играет по правилам, называются взрослыми. Те, кто думает, что эти правила хоть на долю секунды могут быть нарушены, — дети.

Детишки.

— Эй, ты, — крикнул главарь, — ночной сторож на Северном Полюсе, как жизнь?

Боже, до чего же я ненавижу детей!

Я затянулся, выпустил дым и одновременно проговорил:

— Утомили вы меня, ребята, шутками своими. Не пошел бы ты отсюда вместе с кодлой своей, а? Послушайся доброго совета. А то огорчу тебя, малолетку, да так, что и до старости не доживешь. С такими, как я, себе дороже связываться. Жизнь и так коротка.