По походке, по манере двигаться, по тому, как не замечал он ледяного ветра, выстудившего все живое на улице, я понял, что он в этой стае — самый опасный зверь, а следовательно — ее вожак. Но вот глаза... Глаза его выдавали. Это были глаза человека, которому все можно, глаза ребенка, который привык тыкать пальчиком по все, что ему нужно — в деньги, в женщин, в наркотики, в покровительство полиции, в свою неприкосновенность. Все доставалось ему легко и просто, и он не просто знал, что он — главный, не просто был убежден, что его слово — закон: он свято в это верил. Не знаю, верил ли он в каких-нибудь богов, но непреложная убежденность в том, что все на свете принадлежит ему, могла быть только ниспослана свыше.

И, еще издали взглянув в его хозяйские глаза, я понял, что этот малый — причина всех потрясений в Чайна-тауне. Это по его желанию, во исполнение его прихотей китайский квартал раздирали в клочья местные шайки, ухлопавшие друг у друга за последние три месяца двенадцать человек.

Как и следовало ожидать, горизонт был чист — ни одного полицейского. Естественно. Полицейские первыми узнают слухи. Мне рассчитывать на вмешательство людей в синем, пока дела не зайдут уж слишком далеко, не приходилось: в случае чего они сошлются на приказ мэра и оправдают его слабоумием. Их, в общем, можно понять. Одно дело — выписывать штраф за неправильную парковку и совсем другое — унимать накачанного наркотиками, остервенелого, гориллоподобного подростка-убийцу. Или двоих. Или черт их знает, скольких.

По условному сигналу — пальцы, прижатые к левому плечу, — банда остановилась. Главарь сделал еще три шага ко мне и стал между мной и своим воинством, воображая себя персонажем всех телефильмов, какие вспомнились, ему в эту минуту. Я прислонился к стене ближайшего дома, закурил и стал ждать, когда он начнет. Все мне теперь было окончательно ясно. Все неприятности происходили в Чайна-тауне под Новый год. И обыватели, и полиция по мере способностей старались не попадаться рэкетирам под горячую руку. Ло же предпочел не унижаться перед ними, а нанять для защиты меня.