Чтобы не расходовать патроны, я схватил массивную оконную фрамугу и швырнул ее в появившиеся над скатом головы трех первых смельчаков. Удачно: одному раздробило подбородок, второй лишился глаза, третьего просто оглушило. Я бросил еще две фрамуги в толпу — накрыло одного из стрелков, а другой проворно отполз в сторонку. Но подобравшийся сзади паренек с ножом успел пропороть мне пальто и оцарапать бок, прежде чем я добрался до него. Собрав все, что у меня еще оставалось, я ударил его в челюсть — он отлетел, сшибив с ног еще одного волонтера. Раздались крики, из чего я заключил, что оба воткнулись во что-то острое и твердое. Не повезло, значит.

В руках у «Повелителей» замелькали револьверы, и я приготовился открыть огонь. В голове была только одна мысль: сколько человек мне удастся прихватить с собой на тот свет? Надо выбрать самых достойных. Я-то, затевая эту дуэль, рассчитывал, что, покончив с Сынком, прогоню остальных голыми руками. Расчет не оправдался. По железу мусоросборника защелкали, высекая искры и рикошетируя, пули. Ну, правильно: как же так — вокруг фейерверки и иллюминация, а на нашей помойке темно и тихо. Зацепило и меня. Я взял на мушку самого скорострельного из этих снайперов, но тут заметил в полумраке, что с обоих концов улицы движутся несколько десятков фигур. Раздалась, усиленная мегафоном, отрывистая команда на кантонском диалекте. Шпана, мгновенно потеряв ко мне интерес, стала озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Молодой китаец в отличном костюме приблизился к контейнеру и протянул руку:

— Спускайтесь, мистер Хейджи. Милости просим.

Новоприбывшие были вооружены до зубов, но настроены вроде бы довольно миролюбиво. Я осознал, что к чему, сунул мой 38-й в кобуру и ответил:

— Видите ли, сэр, спуск отсюда, несомненно, будет сопряжен с некоторыми сложностями, и при всей моей признательности за ваше любезное предложение, я вынужден отклонить его, ибо опасаюсь, сэр, испачкать ваш костюм.