Тане в тот день повезло, кроме нее в купе оказалась лишь пожилая дама, да и та крепко спала. Слава богу, никто не приставал с расспросами, никто не жаловался на свои болячки и не рассказывал истории про гениальных внуков.

Все это предстояло выслушать утром — поезд приходил в Москву лишь в полдень.

Таня подняла упавшую на пол газету и положила на стол. Отдала проводнице билет и долго махала рукой бабушке. Уже и не видела ее, перрон давно остался позади, но глупо улыбалась и машинально кивала. Посмотрела на часы — одиннадцать вечера — и с тяжелым вздохом вытащила из сумки детектив, спать совершенно не хотелось.

От книги ее оторвал странный, едва слышный скулеж под дверью. Таня встревоженно приподняла голову и прислушалась: жалобный вой не прекращался. Она отложила книгу и неуверенно встала, не представляя, что делать с потерявшимся малышом, она почему-то не сомневалась — в коридоре щенок. Наверняка глупыш выскользнул из своего купе и заблудился.

«К проводнице, что ли, обратиться? — угрюмо подумала Таня. — Если еще не спит».

Она оглянулась на соседку — не хватало разбудить! — и осторожно приоткрыла дверь.

Однако у порога никого не увидела. Ни щенка, ни котенка. Зато у окна, на откидном стульчике, прямо напротив Таниного купе, сидело непонятно что и, мерно покачиваясь, тоненько скулило.

Таня подбоченилась, рассматривая нежданного соседа, и сердито фыркнула: ну и чучело!

Довольно грязные, грубо обрезанные у тощих щиколоток джинсы. Белые кроссовки на босу ногу. Кожаные, дорогие и явно не по размеру сегодняшнему владельцу.

Плечи клетчатой фланелевой рубахи где-то у локтей, а из широченного ворота жалко тянется вверх тонкая смуглая шея. Светлые кудрявые волосы заплетены в две тугие косички. Таня наконец поняла — девчонка. Сидит к ней спиной и самым позорным образом ревет, по-детски, взахлеб, прикрывая рот обеими руками.