- Австрийского эрцгерцога убили сербы, - говорил Самсонов жене, - и правильно сделали, что убили. Но как бы эти выстрелы не обернулись для нас войнищей, какой еще не бывало.

- Ты думаешь, Россия вступится? - спрашивала жена.

- О, Катенька! Не вступится, так ее заставят вступиться...

Настал тот период мировой истории, который запомнился всему человечеству под казенным названием "июльский кризис". Весь жаркий, душный июль Европа спала тревожно. Дипломаты торопливо перелистывали тексты прежних договоров, а в штабах военные открывали пуленепробиваемые сейфы, извлекая из них планы дислокации и развертывания войск в боевые порядки...

Россия не объявляла войны Германии.

Германия сама объявила войну России.

Самсонов вернулся в гостиницу с пятигорского телеграфа:

- Когда на Россию нападают, Россия должна защищаться. Катенька, бери детей и возвращайся в Ташкент, а меня требуют в Петербург... Кажется, мне дают целую армию!

Военный министр Сухомлинов сказал ему при встрече:

- А-а, вот и вы, голубчик... Какие великие события мы переживаем, правда? Сейчас немцы уже на подходах к Парижу, идет жестокая битва на Марне, и французы взывают о помощи. Мы должны ударить по Пруссии, имея общую дирекцию на Кенигсберг! Вам дается Вторая армия, которая от Польши пойдет южнее Мазурских болот, а Первая армия двинется на Пруссию, обходя Мазурские болота с севера.

- Кто будет командовать Первой армией? Сухомлинов нажал на столе кнопку звонка.

- Попросите Павла Карловича, - сказал он адъютанту. В кабинет, колыхаясь громадным чревом, сильно сопя от ожирения, не вошел, а скорее вкатился на коротких ножках... Ренненкампф!