- Не понимаю, господа, что вы такое говорите! - как будто даже возмущенно немного поглядела на всех поочередно Цирцея. - Ведь это называется шутить над человеком, который отшучиваться совсем не умеет.

И под ее взглядом командирши, заступившейся за своего субалтерна, первым смутился вежливый Мазанка и тут же выдал Ливенцева:

- Сведения о миллионах идут вот от нашего прапорщика... Мы сами это только сегодня от него услыхали...

И так как на Ливенцева теперь обратилось сразу несколько пар глаз и белесые глаза Зубенко глядели неприкрыто враждебно, то Ливенцев тоже поколебался было и уж хотел как-нибудь замять разговор, но спросил на всякий случай корнета:

- А вы доктора нашего Монякова знаете?

- Монякова? - переспросил Зубенко и отвернулся.

- Да, того самого Монякова, с которым вы, правда, не захотели говорить дня два назад, но ведь когда-нибудь придется же вам с ним встретиться, не так ли?.. Так вот, это именно он мне о вас наговорил, представьте!.. Он вас очень хорошо знает... и ваше имение... и ваши дела с французской компанией "Унион".

- Он так вам и сказал: французской компанией? - пусто и глухо спросил после томительного молчания Зубенко.

- С французской или бельгийской... Да, кажется, именно с бельгийской, но мне показалось, что это - все равно.

- Угу... Нет, это - не все равно, - пробормотал Зубенко.

- Может быть... Он мне сказал еще, будто вы недовольны ими, этими французами или бельгийцами, что они плохо выполняют условия договора, то есть, попросту говоря, вас грабят...

- Он так и сказал вам: грабят? - живо обернулся к Ливенцеву Зубенко.

- Да, в этом роде... и будто вы начали с ними процесс.

- А он не сказал вам, кто посредничает бельгийцам этим, прохвостам? - с большою яростью в хриповатом голосе спросил вдруг Зубенко, и глаза у него стали заметно розовыми от прилившей к ним крови.