- Однако! Три тысячи десятин! Степной земли!

- Что же тут такого? - зло отозвался Зубенко. - Вон у Фальцфейна триста тысяч десятин степной земли, - это я понимаю, - богатство, а то три тысячи!.. По сравнению с тремя стами - так, клочок жалкий!

- Не-ет-с, это уж вы меня извините, - это не клочок жалкий - три тысячи десятин, - как-то выдавил из себя скорее, чем сказал, Мазанка.

- Да-да! Смотря, конечно, как хозяйство поставить, а то три тысячи десятин вполне могут давать те же шестьдесят тысяч, - поддержал его Лихачев, покачав при этом как-то многозначительно из стороны в сторону лысеющей спереди головой, а Цирцея добавила:

- И мы ведь тоже бурили у себя, мы сколько денег ухлопали на бурение, однако у нас вот в недрах ничего такого не оказалось.

- Как? Вы тоже искали уголь? Или руду железную? - полюбопытствовал Кароли.

- Нет. Не руду и не уголь... Об этом-то мы уж знали, что нет... Мы за доломитом охотились, - объяснил Лихачев. - Доломит - он ведь для доменных печей требуется... И нашелся такой специалист, сбил нас с женою с толку: "У вас доломит! Бурите!" Вот и бурили... Денег, правда, пробурили достаточно, а доломит обманул... Ну, одним словом, он хотя и нашелся, только не того процентного отношения, какое требуется. Низкого качества. Годится, конечно, как бутовый камень, только не в домны... Да! На этом я, просто говоря, прогорел... А у вас, стало быть, целая Голконда? - обратился он к Зубенко не улыбаясь. - А я и не знал! Вы как-то ни разу не заикнулись даже... об этом своем альянсе с бельгийцами.

- Не дай бог иметь дела с этими негодяями! - уверенно, очень убежденно и горячо отозвался Зубенко, накладывая себе гарниру к жаркому.

- Наши союзники, - напомнил ему Ливенцев.

- Я о тех там, которые у себя дома сидят, не говорю, - поправился корнет. - Я говорю о тех пройдохах, какие к нам сюда приехали и нас сосут, как пауки.

- Однако миллион они для вас на вашей земле нашли же, - пытался склонить его на милость даже к приезжим бельгийцам Кароли.