- Отца с матерью забыл... Семена Михайловича и Василису Никитичну.

Демка, услышав это, оглянулся кругом, ища глазами, кто мог тут сказать этому прапорщику, как зовут его отца и мать, но, не найдя такого, уставился, усиленно мигая, на Ливенцева.

- Думаешь, откуда я мог взять Семена Михайловича и Василису Никитичну? Добрые люди сказали... Нехорошо, брат Демка! Даже если ты и кровавым мстителем хочешь быть - не советую. Без тебя у нас в России народу хватит. Чего другого, а народу - сколько угодно... Ехал бы ты лучше к своим старикам, право.

- Они разве старики? Вот, значит, вы и не знаете! - повеселел Демка. Вовсе они не старики еще.

- Чем же тебе они надоели? Бьют, что ли, тебя?

- Ну да! Еще чего! Бью-ут! - И Демка поглядел с вызовом.

- Я тоже слыхал о них, что люди они хорошие... И будто они о тебе беспокоятся, что ты здесь зря погибаешь. Что зря, то зря - это правда. Ехал бы ты лучше домой.

- Уж вы мне один раз это говорили... Домой! - презрительно протянул Демка и вдруг пошел проворно к двери.

- Куда ты? Заблудишься в темноте! Уж так и быть, - пришел, так ложись спать в нашей гостинице! - кричал ему Ливенцев, но он все-таки ушел.

А Старосила говорил Ливенцеву:

- Его, ваше благородие, теперь уж на путь не наставишь. Теперь отец-мать без него живи; этот малый погибший.

IV

Получен был приказ докупить для надобностей дружины к тем, какие стояли уже на конюшне, еще десятка четыре лошадей - обозных, ротных и ординарческих, и так как на покупку выдавались из полевого казначейства довольно большие деньги, то естественно, что это взволновало офицерский состав дружины.

Попасть в полковые ремонтеры издавна в русской армии считалось большой удачей жизни, хотя и требовало известного знания лошадиных статей и повадок коннозаводчиков и барышников. Теперь, после мобилизации лошадей, многое из трудностей этого дела было упрощено, а денежный соблазн остался тот же самый.