Пришлось проявить гибкость:

— Хорошо! Давайте поставим вопрос иначе, Леонид Яковлевич. Кто такой Владислав Юрьевич, что вы с ним регулярно встречаетесь? — схитрил я.

— Потому что он очень влиятельный человек, который принимает решения. Он официальное лицо в нашей стране. А я хочу, чтобы в нашей стране было лучше.

Гениальная демагогия! Сурков, с одной стороны, ни за что не несет ответственности, потому что его, несчастного, нехороший Путин нанял за деньги культивировать идеи, а с другой — влиятельный человек, который принимает решения.

— А почему вы тогда только к Владиславу Юрьевичу идете, а не к другим? — не оставлял я несчастного Гозмана в покое.

— Я и к другим, как вы выражаетесь, хожу… — обиделся Леонид Яковлевич.

— Ну, он вас вызывает, — съехидничал я.

— Он не вызывает, а приглашает. Это разные вещи. Я у него не работаю, — раздражается не на шутку Гозман. Но, помолчав минуту, продолжает: — Но, если первый замглавы администрации президента приглашает, я считаю абсолютно неправильным отказываться. Я встречался и встречаюсь со многими людьми. С министрами, — как ему показалось, нашелся Гозман. Хотя о том, что рядом с Сурковым не всякий вице-премьер вправе расправить плечи, наслышан не хуже меня.

Пришлось припереть Леонида Яковлевича к стенке:

— Просто, мне кажется, после общения с Сурковым, как правило, следуют какие-то оргвыводы…

Тут пламенный оппозиционер и разоблачитель Путина попытался свести разговор к политической абстракции, мол, отсутствие голосов на выборах его партии нарисовали. Словно не Сурков в Кремле этим занимается.

— Вы могли бы Владиславу Юрьевичу сказать: «Вы нам нарисовали!»? — спрашиваю напрямую.

— Более того, я это ему говорил двадцать раз! Подумаешь, хитрость какая! Меня спрашивают: «Вы можете сказать, что президент не прав?» Пожалуйста: президент не прав здесь, здесь, здесь… Сурков не прав здесь, здесь, здесь… Дальше что? Ну? Говорю, конечно! А что — я скрываю свою точку зрения? — совсем раздухарился Леонид Яковлевич, понимая, что теряет либеральное политическое лицо.