Надо ли говорить, что испытывал при этом главный конструктор? Вот он, наш коллектив, в то время самый молодой и малочисленный! Зато в нем каждый работал за двоих, а когда требовалось, и больше.

 Началось обсуждение доклада. Чувствовалось, многие еще не распрощались с идеей вооружить Красную Армию "всемогущей" универсальной пушкой. Во время выступлений ко мне трижды подходил один из руководителей Советского контроля Хаханян и, горячо шепча на ухо, советовал не тянуть, а выступить как можно скорее: твое, мол, предложение будет решающим, а то много таких выступлений, которые только мешают разобраться в вопросе. Каждый раз я отвечал, что обязательно выступлю, а сам ждал, что скажет "потребитель" - инспектор артиллерии Роговский. Ему обучать личный состав, ему воевать с этой пушкой, а он молчит.

 Сталин, расхаживая по залу, внимательно всех слушал. Когда у него возникал вопрос, он, дождавшись конца выступления, останавливался возле только что выступавшего и задавал ему вопрос - один или несколько. Получив ответ, продолжал ходить и слушать..."

 Ещё раз обратите внимание на поведение Сталина. Человека, как известно, совершенно нетерпимого к чужому мнению и безапеляционного. И ответьте себе на вопрос. Зачем безапелляционному человеку тратить каждый день долгие часы на выслушивание чужих мнений?

 Да ещё и задавать какие-то свои вопросы выступающему, только дождавшись конца выступления, то есть, чтобы не сбивать его?

 Ну, посудите сами.

 Вы можете себе представить руководителя (я уже не говорю о властителе, наделенном неограниченной властью), который будет ТЕРПЕЛИВО выслушивать чужое мнение? Не совпадающее часто с его собственным? Выслушивать долго и внимательно?

 На следующем совещании Грабин не присутствовал. О нём ему рассказал человек, которому он безусловно доверял. Поскольку имел неоднократную возможность убедиться в его порядочности. Настолько, что охотно воспроизвёл его рассказ в своих мемуарах. Оговорив, конечно, авторство.