- Вот первое горе, которое бедняжка причинила мне!

Маркиза де Ментенон неусыпно ухаживала за королевой до последней минуты, как бы готовясь к тому, что эту же роль ей придется впоследствии сыграть и при самом короле. Королева скончалась на её руках, дав тем самым маркизе право на особое расположение короля. Действительно, и на крестинах внука Людовика, сына дофина, и много позже, на его свадьбе с герцогиней Бургундской маркиза занимала почетное место рядом с королем, а новобрачная обращалась к ней не иначе как "тетенька". Все это дало повод утверждать, будто короля и маркизу связывали узы тайного брака, но документальных подтверждений этого нет. К тому же маркизе ко времени смерти королевы исполнился уже пятьдесят один год, а в этом возрасте уставом католической церкви женщине разрешено поступать в услужение к священнику и жить с ним под одной кровлей.

По-видимому, это действительно были дружеские отношения, поскольку ни о браке, ни даже о любви в их обширной переписке нет ни слова, ни намека, а в завещании короля она просто не упоминается.

А на королевскую семью посыпались неприятности. В 1690 году скончалась супруга дофина Виктория Баварская, так и не дождавшись заветной французской короны для своего мужа. Старший внук Людовика, его тезка - горбатый и некрасивый - отличался слабым здоровьем, ещё более пошатнувшимся после очень раннего брака (жениху едва исполнилось пятнадцать лет), и вся Франция молилась, чтобы прямая ветвь Бурбонов не пресеклась раньше времени. Второй - герцог Анжуйский, по завещанию бездетного испанского короля, стал наследником его трона, третий - герцог Беррийский - был ещё слишком мал, чтобы как-то распоряжаться его судьбой...

В мае 1707 года Людовик праздновал шестидесятипятилетний юбилей своего царствования и мог сказать при этом, что последние двадцать лет разрушили все, что было сделано для славы Франции за предыдущие сорок пять лет. Набожность и ханжество, воспринятые от маркизы де Ментенон, дурно сказались и на внешней, и на внутренней политике. Финансы же государства не были в столь плачевном состоянии даже тогда, когда король швырял безумные деньги на прихоти своих фавориток.