— А не кажется ли вам, что в творчестве вами движет только желание представить себя другим. Если бы это творчество не выходило бы на массы был бы источник творчества?

— Есть творчество, которое плевать мне как массы на него прореагируют, оно просто интересно. Многие вещи, которые я делаю никогда не будут звучать. Я сейчас буду поднимать сокровища Екатерины Второй, которые затоплены у берегов Финляндии. И мы уже это планируем как шумную пиар-акцию. Я прошёл огонь, воду и медные трубы, которые звучат и тянут. Но есть творчество, которое не публично. Я занимаюсь водородным генератором. Не потому, чтобы на первых полосах появились статьи.

— Потом после смерти. Посмертная слава.

— Никто не вспомнит.

— Картинки в голове крутятся о том, что вас будут вспоминать?

— Нет. Я просто хочу, чтобы этот генератор заработал. Это не я изобрёл. Я просто поддерживаю изобретателя.

— Какие, на ваш взгляд комплексы вами двигают? Вы страдали в детстве от хронического безденежья, недоедания, нехватки чего-то?

— Нет… я рос в благополучной семье. Недоедания не было… Я жил абсолютно в достатке и насколько я себя помню, меня это творчество начало двигать лет с пяти. В пять лет я садился за рояль и сочинял сонаты, в двенадцать я их играл не зная нот.

— Как повлияли взаимоотношения отца и матери?

— Это было у меня в семье…

— А во сне отец приходил, что он говорил?