Или иной поворот. В военный суд надо вызвать свидетеля — очевидца преступления, немецкого гражданина. Случаев, когда возникала такая необходимость, было достаточно. В 1993 году каждый день против российских граждан из состава ЗГВ совершалось, как минимум, три противоправных действия. Наших соотечественников били, калечили, а иногда и убивали.

Однако суды ЗГВ не спешили приглашать немцев в свидетели. Почему? А потому, что всего лишь 30-минутное пребывание такого свидетеля на судебном заседании обходилось казне Западной группы в среднем в полтысячи марок. Немцы умеют считать деньги. И в счет вносилось буквально все: время отсутствия на работе, стоимость бензина на дорогу, амортизационные затраты на эксплуатацию машины и т. д.!

Ну а если в немецкий суд вызывался военнослужащий ЗГВ? Тут совсем иное дело. Выделялась служебная автомашина, вместе со свидетелем ехал старший машины, переводчик. Все служебные заботы откладывались назавтра. А какова компенсация? Да никакой.

И это не потому, что «наше государство богатое». Просто жизненные ситуации, в которые попадали тысячи офицеров и служащих Западной группы, были упущены составителями Договора. А значит, полмиллиона советских людей оказались в рабском, униженном положении.

Я неспроста при анализе договорно-правовой базы двух стран — ФРГ и СССР особое внимание уделяю частностям. На первый взгляд «мелким», проходным, незаметным… Случилось то, чего не должно было случиться: наши политики, подчеркну, не коммунистические, а демократические политики, опять не заметили человека.

А ведь Э. Шеварднадзе в советской прессе убеждал нас: «…Жизнь и судьба человека, положение личности — та самая малая, но главная «единица измерения» на шкале политики».

Смею не поверить Эдуарду Амвросиевичу. Увы, «жизнь, судьба человека» остается малой, но никак не главной заботой таких, как бывший шеф союзного МИДа. Тут уж по какой шкале не мерь.