Новая Венеция состоит из водной голубизны и цветущей зелени, в которой спрятаны не похожие друг на друга «дворцы и замки» берлинских жителей.

Наша лодка-вездеходка движется и по озерной глубине, пробирается, почти касаясь берегов в узости каналов, чуть не скользит днищем по песчаным отмелям и снова вырывается на широкие просторы.

Идем по реке Даме, проходим мимо Тростникового острова, оставляя уходящий направо Тельтов-канал, не задерживаемся у зеленых берегов Грюнау и Каролинерхоф.

Наш пароходик не спеша режет мелкую волну, а слева и справа по борту идет привычная речная жизнь: проносятся моторки, неслышно скользят яхты, стремительно мчатся байдарки и «академички», четверки и восьмерки, с катеров рыбаки забрасывают спиннинги. Иногда приходится посторониться - на нас развернутым строем идут катера: проходит учение полицейских судов. Позади остаются фабрика по изготовлению красок и пивной заводик «Источник медведя», а вот — электростанция, еще дальше — красивый силуэт кирхи на Рыбачьем острове.

Но надо сказать, что из всех водных пространств самое впечатляющее Большое Мюгельзее, «берлинское море», горизонты которого уходят от городской окраины к лугам и лесам противоположного берега, где на горе высится смотровая башня.

А где же здешняя Венеция? Чтобы попасть туда, надо проплыть через все Зедензее и углубиться в чащи Рансдорфа, где следует медленно пробираться по Гезенер-каналу и Альтер Шпрееарм (Старому рукаву Шпрее), чтобы не спугнуть диких уток и лебедей, не помешать бесшумно планирующим за добычей серым цаплям, а главное — не нарушить покой отдыхающих здесь тысяч городских жителей. Но прежде чем окончательно поддаться чарам Берлинской Венеции, хочу сделать немаловажное историческое объяснение тому, как воплотилась «немецкая мечта» на этом кусочке земли. Между прочим, один из участков Венеции так и называется — «Идиллия».

Вернемся в прошлый век, когда врач Даниель Готлиб Шребер прибыл в Берлин из Лейпцига и возглавил лечебницу для инвалидов с врожденными пороками.